«Белизна и сочность, и чистота сокровенная поленьев, и дух от них — свежий, нутряной, чуть стылый, лесовой…» — так начинается описание подготовки к банному ритуалу в рассказе Василия Шукшина «Алеша Бесконвойный». Герой с любовью и волнением разжигает огонь в каменке, наблюдая, как пламя набирает силу. Глядя на неравномерно горящие поленья, он размышляет о нелепости идеи одинаковой жизни для всех людей.
Алеша ходил в баню каждую субботу, и никакие уговоры не могли заставить его изменить этой традиции. Суббота для банного дня была выбрана не случайно — так сложилось исторически в православной культуре. Однако банные дни не ограничивались только субботой. Например, накануне Ивана Купала (Иванова дня) баня также была обязательным элементом подготовки к празднику.
Традиции банного дня
В старину в этот день заготавливали веники не только из березы, но и из рябины, черемухи, различных целебных трав. После парения такие веники было принято бросать в реку или через голову над крышей бани — это был своеобразный обряд.
Банька по-черному: истоки традиции
Изначально бани на Руси топились «по-черному». Камни нагревались от открытого очага, а дым выходил через дверь и небольшое окошко. В рассказе Шукшина подробно описан этот процесс: как дым валит из двери, как важно правильно подкладывать дрова, чтобы огню было просторно, и как герой, сидя перед каменкой, наслаждался видом пламени, остерегаясь при этом угара.
Такие бани обычно строили у реки — подальше от жилых домов из-за пожарной опасности и поближе к воде для последующего омовения. Это было удобно и для женщин, которые полоскали там белье. Банные улицы, выстроившиеся вдоль рек, были характерной чертой как деревень, так и городов. Яркий пример такой улицы можно увидеть в фильме Василия Шукшина «Калина красная». Если реки поблизости не было, баню ставили у колодца или родника, сооружая ниже стока корыто для полоскания белья.
Баня была не просто гигиенической процедурой — она сопровождала человека всю жизнь. В бане рождались, в ней смывали не только грязь, но и, как считалось, грехи, лечились и очищались. В бане же совершали и последнее омовение усопшего.
Охотники, осваивая лесные угодья, первым делом строили именно баньку по-черному, и лишь потом — избушку для жилья. Писатели XIX века отмечали необычайную силу и здоровье русских охотников, на что те с гордостью отвечали: «Банька! Без нее никак».
Обратите внимание: «Истопи ты мне баньку, хозяюшка!» или Русская баня.
«— А вот это уже другой разговор! А то — диплом ему покажи…»
Баня — как религия
Баня была универсальным средством восстановления сил: и в летний зной, и в лютый мороз. После тяжелого трудового дня, уставший, покрытый пылью и укусами насекомых, человек шел в баню. Поддав пару и растянувшись на полке, он чувствовал, как соленый пот начинает жечь кожу, а укусы «повизгивают» от жара. Но это была лишь подготовка. После омовения наступал черед веника: сначала легкие, едва ощутимые касания, чтобы разогреть и раздразнить тело, а затем — уже настоящая, нещадная хлестка, пробивающаяся до самых мышц, снимающая усталость и напряжение.
Затем — короткая передышка в предбаннике, глоток прохладного воздуха, и снова в жар, на новый круг. Эта почти ритуальная технология парения детально описана у Шукшина. Его герой Алеша знал все тонкости: как пробно поддать пару, как подготовить полок, чтобы не обжечься, как «пошептать» веником по телу, разжигая желание настоящей парки, и как важно выждать, чтобы угарный газ полностью вышел, прежде чем париться «вволю».
И после этого ритуала человек выходил из бани будто заново рожденным: с кожей, нежной как у младенца, с телом, забывшим усталость, и с румяным, «красным» лицом.
Эту банную философию, смесь очищения, страдания и обновления, прекрасно выразил Владимир Высоцкий в своей песне «Банька по-белому» (из пластинки «La corde raide», Франция, 1977 г.):
Протопи ты мне баньку, хозяюшка,
Раскалю я себя, распалю,
На полоке, у самого краюшка,
Я сомненья в себе истреблю.
Разомлею я до неприличности,
Ковш холодный — и все позади.
И наколка времен культа личности
Засинеет на левой груди.
Протопи ты мне баньку по-белому —
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.
Больше здесь: Дача.
Источник статьи: Протопи ты мне баньку, хозяюшка.